Вице-президент Турции Джевдет Йылмаз в рамках своего визита в Баку для участия во втором заседании глав правительств/вице-президентов стран ОТГ дал интервью азербайджанскому агентству АПА, в котором сделал ряд определяющих заявлений, в частности, дав понять, что вызовы и конфликты в регионе не влияют на цели тюркских государств, стратегии Баку и Анкары, и их реализация идет по плану.
Говоря о развитии логистической линии Турция — Азербайджан — Центральная Азия турецкий вице-президент подчеркнул, что с открытием Зангезурского коридора будет обеспечено прямое сухопутное сообщение между Нахчываном и основной территорией Азербайджана, что позволит установить непрерывное транспортное сообщение между Турцией и «материковым» Азербайджаном.
«В этих условиях будет создана прямая автомобильная связь нашей страны с тюркскими республиками. Запуск Зангезурского коридора окажет существенное влияние на ускорение и диверсификацию региональных торговых и инвестиционных потоков, а также на достижение целевых показателей объема торговли нашей страны с государствами региона», — подчеркнул он.
По его мнению, «открытие Зангезурского коридора, наряду с положительным влиянием на торговлю тюркского мира с остальным миром, будет также способствовать нормализации отношений между Турцией и Арменией и более здоровому развитию связей между Азербайджаном и Арменией, углублению регионального экономического сотрудничества и интеграции за счет объединяющей силы торговли».
С другой стороны, по словам Дж.Йылмаза, ОТГ благодаря механизмам интенсивных консультаций и координации становится структурой, более подготовленной к многоаспектным рискам современности как с точки зрения политической воли, так и институционального потенциала, а состоявшееся недавно в Стамбуле заседание Совета министров иностранных дел наглядно продемонстрировало эту совместную волю к действиям.
А что думают о дорожной карте тюркских стран, разблокировании коммуникаций на Южном Кавказе и влиянии конфликтов в прилегающих регионах на ОТГ зарубежные эксперты? На эти вопросы Caliber.Az отвечают турецкий и азербайджанский политологи.
Так, турецкий политолог Керим Хас отмечает, что Анкара, по всей видимости, не сомневается в том, что по итогам выборов Никол Пашинян останется у власти в Армении, и выстраивает свою политику исходя из этого сценария.
«Думаю, если он сохранит власть, то, скорее всего, процесс подписания мирного договора между Баку и Ереваном может завершиться уже к концу этого года. Кроме того, в Армении ожидается референдум по конституции. Таким образом, победа Пашиняна на выборах покажет, насколько армянское общество поддерживает мирный процесс, так как, с одной стороны, это — парламентские выборы, а с другой — своего рода референдум по мирному процессу между Азербайджаном и Арменией. На мой взгляд, армянская оппозиция не в состоянии одержать победу, хотя отдельные силы, такие как партии Карапетяна или Кочаряна, могут пройти в парламент. Однако в целом ситуация складывается таким образом, что серьезной угрозы для Пашиняна нет, поэтому и Баку, и Анкара рассчитывают, что все будет идти по плану», — отметил он.
В продолжение темы эксперт указал на предпринимаемые Анкарой практические шаги: «Турция уже готовится к открытию границы с Арменией, и, возможно, даже до выборов гражданам третьих стран будет разрешено пересекать границу. Не исключены и другие позитивные меры с турецкой стороны в поддержку мирного процесса как между Ереваном и Баку, так и между Арменией и Турцией. Это может стать стимулом для армянских властей к дальнейшим шагам и одновременно сформировать у общества понимание, что мир выгоден всем сторонам».
Говоря об ОТГ, политолог отметил, что эта организация охватывает страны, которые расположены на обширной территории: «Это — одна из самых перспективных региональных платформ. После подписания мирного договора между Азербайджаном и Арменией откроются границы и начнется активная разблокировка коммуникаций, что придаст еще больший импульс сотрудничеству между государствами – членами ОТГ. В этот контекст вписывается и сравнительно новый формат С6, в который входят страны Центральной Азии и Азербайджан».
Касаясь темы геополитических факторов, эксперт отметил, что в свете вооруженного противостояния на Ближнем Востоке Иран в настоящее время не в состоянии активно влиять на процессы на постсоветском пространстве, в частности, на Южном Кавказа, в то же время внимание России в основном сосредоточено на украинском направлении.
«В этих условиях среди ключевых региональных держав — России, Ирана и Турции — у Анкары появляется серьезный шанс нарастить свое влияние как на Южном Кавказе, так и в Центральной Азии. Именно поэтому прозвучало заявление вице-президента Джевдета Йылмаза о том, что вероятность чрезвычайных обстоятельств, способных сорвать этот процесс, крайне мала. Если честно, я тоже придерживаюсь данной точки зрения. С одной стороны, такой сценарий не выглядит неожиданным, с другой — он демонстрирует, насколько турецкие власти готовятся к новому этапу отношений со странами Южного Кавказа, а в перспективе — и Центральной Азии», — заявил К.Хас.
В свою очередь, кандидат политических наук, аналитик Центра анализа политики Кавказа Эльмира Талыбзаде полагает, что ряд заявлений Джевдета Йылмаза стоит рассматривать как более широкое отражение уже принятого Анкарой политического решения на уровне стратегического планирования.
«Позиция Турции конкретно по нашему региону укладывается в 3 линии: это – запуск Зангезурского коридора, нормализация турецко-армянских отношений и укрепление роли тюркского мира, но ключевым моментом, на мой взгляд, здесь выступает именно Зангезурский вопрос, а все остальное выстраивается вокруг него как производные, но, тем не менее, неотъемлемые элементы», – сказала она.
По ее мнению, Турция демонстрирует редкую для находящегося близко к эпицентру нестабильности региона степень политико-стратегической определенности.
«В частности, речь идет о переходе от модели «условной реализации проекта» к модели детерминированной геоэкономической неизбежности, т.е. проект уже не рассматривается как зависимый от внешних факторов. Откуда такая уверенность? Потому что изменилась сама структура внешних рисков. Приоритеты тех ключевых акторов, которые потенциально могли влиять на динамику Южного Кавказа, в том числе на темпы или формат реализации Зангезурского коридора, сейчас сместились. Они сосредоточены на собственных стратегических вопросах, будь то проблемы безопасности, внутренней устойчивости или переопределения внешнеполитических курсов. В результате возникает классический эффект «окна геополитических возможностей», которым стоило бы правильно воспользоваться, ибо любая нестабильность на традиционных маршрутах (от Персидского залива до Ближнего Востока) автоматически повышает ценность альтернативных сухопутных связок, необходимость которых сейчас сильнее любых временных внешних факторов, особенно тех, которые проходят через относительно устойчивый Южный Кавказ», — подчеркнула политолог.
Она также отметила, что Зангезурский коридор перестает быть предметом дискуссии и становится элементом транспортно-логистической конвергенции Евразии. Например, уже сейчас, когда пропускная способность альтернативных маршрутов в регионе ограничена, потенциальная загрузка Среднего коридора может выйти на 15–20 млн тонн грузов ежегодно, а в более долгосрочной перспективе — до 30 млн тонн при полной интеграции инфраструктуры. И только при реализации Зангезурского сегмента эти показатели станут практически достижимыми.
«Анкара исходит из той логики, что ни фактор Ирана, ни Ближний Восток, ни даже побочные эффекты российско-украинской войны уже не способны этот процесс остановить. Мир вошел в фазу высокой турбулентности, напряженность вокруг Ирана сохраняется, но она, по сути, работает в противоположную сторону, повышая значимость Южного Кавказа как стабильного транзитного пространства. Парадокс в том, что эта нестабильность ускоряет процессы внутри тюркского пространства, региональные игроки пытаются зафиксировать новые точки опоры, а когда Ормуз или Восточное Средиземноморье остаются зонами риска, сухопутные маршруты через (в большей части) страны ОТГ становятся более привлекательными.
Эта логика в целом подтверждается в турецких экспертных кругах, и наиболее часто называемый ориентир — это среднесрочная перспектива, 2027–2030 гг., как период выхода Зангезурского коридора на полноценную операционную загрузку. Хотя запуск базовой инфраструктуры возможен и раньше, в формате поэтапной эксплуатации, при условии не разового открытия, а постепенного наращивания функциональности, где транспортный, энергетический и цифровой компоненты будут вводиться последовательно», — сказала политолог.
И еще один интересный тезис, который, по ее по мнению, прозвучал в Баку – это мысль о том, что ОТГ постепенно перестает быть площадкой для координации и начинает функционировать как единое геоэкономическое и геополитическое пространство.
«Уже сейчас зафиксировано 58 направлений сотрудничества, и речь идет о синхронизации транспортной политики, энергетических проектов, цифровых стандартов. Как известно, когда такие параметры начинают совпадать, возникает эффект масштаба, автоматически усиливающего политическое влияние. Возможно, что в этой конфигурации ОТГ будет постепенно двигаться к модели соучастия в мягкой координации различных других проектов, в том числе и Зангезурского коридора.
Отсюда и вторая линия — турецко-армянская граница. В логике Анкары это уже не политический вопрос в классическом смысле, как до освобождения Азербайджаном своих территорий и восстановления суверенитета, а элемент необходимой региональной экономической нормализации. Естественно, как только формируется транспортная связка, политические решения начинают подстраиваться под экономическую целесообразность, и это стандартная модель.
