Автор: Намик Алиев, доктор юридических наук, профессор, Чрезвычайный и Полномочный посол, руководитель кафедры Академии государственного управления при Президенте Азербайджанской Республики Визит премьер-министра Армении в Москву и его встреча с президентом России показали всю остроту накала страстей накануне июньских выборов в Республике Армения. Если в начале предвыборного цикла в Армении ключевой интригой выглядел вопрос — удастся ли оппозиции преодолеть собственную фрагментацию, — то к весне 2026 года становится ясно: сама фрагментация превращается в инструмент политической борьбы. Продолжая логику ранее обозначенной дилеммы — «игра на распыление или новая конфигурация власти», — можно констатировать: армянская оппозиция, по всей видимости, делает ставку не на объединение, а на управляемое дробление электората. Усталость как главный политический фон Предвыборная кампания проходит в условиях заметного снижения общественного интереса. Эксперты отмечают, что по сравнению с поствоенным 2021 годом нынешний электоральный цикл лишён прежнего эмоционального накала. Общество устало от перманентной конфронтации, а высокий уровень недоверия к власти не трансформируется автоматически в поддержку альтернатив. Более того, формируется парадоксальная ситуация: значительная часть граждан недовольна текущим курсом, но не видит убедительной замены. В итоге на первый план выходит не столько борьба программ, сколько конкуренция за разочарованного и неопределившегося избирателя — а таких, по оценкам аналитиков, большинство. Распыление как стратегия, а не проблема Классическая логика предполагала бы консолидацию оппозиции перед выборами. Однако в Армении происходит обратное: усиливается конкуренция между самими оппозиционными центрами. Социологические замеры показывают, что электорат прежних оппозиционных блоков перераспределяется между новыми игроками — прежде всего вокруг финансово и медийно ресурсных фигур. При этом ни одна из сил не демонстрирует способности стать безусловным центром притяжения. Такое положение дел ведёт к нескольким эффектам: во-первых, размывание протестного голоса — он делится между несколькими проектами; во-вторых, снижение порога ответственности — каждая сила может объяснять неудачу «предательством» конкурентов; а в-третьих, рост значения поствыборных коалиций — борьба переносится с избирательных участков в кулуарные переговоры. Фактически оппозиция начинает играть в долгую: не выигрывать выборы напрямую, а формировать условия для коалиционного торга после них. «Коалиция после» как скрытая цель В случае сохранения относительного лидерства правящей силы, но без гарантированного большинства, именно конфигурация коалиций может определить будущую власть. Уже сейчас просматривается сценарий, при котором оппозиционные силы рассчитывают не на победу, а на блокирующий пакет. Социологический анализ указывает на высокую вероятность именно такого расклада: правящая партия сохраняет первое место, но рискует не получить полного контроля над парламентом. В этом контексте «распыление» приобретает иной смысл. Оно: 1) увеличивает число переговорных субъектов; 2) усложняет формирование однопартийного правительства; 3) создаёт пространство для неожиданных альянсов. Иными словами, хаос становится управляемым ресурсом. Политика страха как мобилизационный инструмент На этом фоне усиливается ещё одна линия — противопоставление «мира и войны». Представители власти Армении прямо формулируют выбор как экзистенциальный: либо продолжение текущего курса, либо риск эскалации. Намерение «Гражданского договора» провести референдум по принятию новой Конституции Республики Армения, исключить из нее все территориальные претензии к Азербайджану и Турции, начатая Азербайджаном разблокировка коммуникаций в Армению, поставка туда же азербайджанских нефтепродуктов, транзит через территорию Азербайджана зерна и других грузов из России и Казахстана явились серьезными шагами в мирном процессе. Заявления о том, что приход оппозиции может привести к новому витку конфликта, становятся частью предвыборной риторики. Для власти это способ мобилизовать умеренный электорат и закрепить за собой статус «гаранта стабильности». Для оппозиции — одновременно вызов и возможность: радикальная риторика привлекает протестный электорат, но отталкивает колеблющихся. Кризис повестки и дефицит смысла Одной из ключевых проблем кампании остаётся отсутствие внятной содержательной повестки у оппозиции. Политическая борьба всё чаще сводится к символическим противопоставлениям, основанным на националистической, реваншистской риторике, тогда как реальные социально-экономические и институциональные вопросы уходят на второй план. Это усиливает апатию и одновременно повышает роль технологических решений: медийных кампаний, точечной мобилизации, работы с узкими электоральными группами. Подводя итог: новая конфигурация или воспроизводство старой? Таким образом, к июню 2026 года в предвыборной Армении вырисовывается неоднозначная картина. С одной стороны, формально система становится более многополярной: появляются новые политические партии и движения («Сильная Армения» Самвела Карапетяна, «Ноев ковчег» Гагика Царукяна), усиливается конкуренция, возрастает значение коалиций. С другой — эта многополярность может оказаться лишь внешним эффектом. Внутри неё сохраняется прежняя логика, выражающаяся в слабой институционализации партий, персонализации политики, зависимости от финансовых и административных ресурсов. Главный вопрос выборов звучит уже иначе, чем несколько месяцев назад. Речь идёт не о том, сможет ли оппозиция победить власть, а о том, сумеет ли она превратить собственную раздробленность в механизм влияния. И если раньше «распыление» воспринималось как признак слабости, то теперь оно всё больше напоминает осознанную тактику — рискованную, но, возможно, единственно доступную в нынешних политических условиях Армении.
