В то время как Ормузский пролив превращается в зону морской блокады, а мировые рынки лихорадит от неопределенности, Турция делает решительную заявку на роль главного подрядчика выстраиваемой новой системы региональной безопасности. Телефонный звонок Реджепа Тайипа Эрдогана Дональду Трампу — это не просто дипломатический жест вежливости, а манифест новой региональной реальности, где Анкара берет на себя функции «последнего надежного моста» между Западом и Ираном.
Эрдоган называет текущее двухнедельное перемирие «окном возможностей», которое нельзя упустить. В условиях, когда прямые коммуникации между Вашингтоном и Тегераном крайне токсичны или невозможны, Турция позиционирует себя как единственный дееспособный посредник.
В отличие от европейских столиц, чье влияние в регионе ослабло, или монархий Залива, связанных обязательствами перед США, Турция обладает уникальными возможностями и политическими ресурсами для сделки США-Иран.
Турция все еще выступает в роли южного форпоста НАТО. Хотя некогда мощный военно-политический североатлантический альянс не без помощи и при активной разрушительной роли того же Трампа и деградировал до формата “клуба почтенных джентльменов”, но все же статус номинального союзника открывает Эрдогану прямой доступ к президенту США и придает легитимность в глазах распавшегося на два лагеря Запада.
К тому же, Анкара избрала в отношениях со своим “милым традиционны историческим противником” - Ираном тактику экономического прагматизма. Правительство Эрдогана жизненно заинтересовано в стабилизации ситуации на внешних границах и возобновлении транзита энергоресурсов, что делает её позицию как минимум внятной для Тегерана. Еще один важный фактор – совпадение интересов двух региональных держав в «курдском вопросе», которым умело манипулировали Вашингтон и Тель-Авив, упорно раскачивая регион на протяжении последней четверти века.
Анкара в значительной мере усилила свои позиции и за счет формирования альтернативной оси безопасности: Исламабад — Анкара, пристегнув к себе пусть и раздираемую экономическими неурядицами, бедную, выживающую на «китайские кредитные подачки» страну, но вооруженную ядерным чемоданчиком. А ядерное оружие в нынешние смутные времена, когда международное право превратилось в фиговый листок сильных мира сего - единственная гарантия неприкосновенности и незыблемости любой региональной державы.
В этой связи особого внимания заслуживает акцент Эрдогана в беседе с Трампом на союзнических отношениях именно с ядерным Пакистаном. Упоминание «дружественных и братских стран» во главе с Исламабадом свидетельствует о вышеприведенных усилиях Турции по выстраиванию новой архитектуры региональной безопасности, альтернативной как проамериканскому блоку с одной стороны и евроцентризму – с другой, так и российскому влиянию.
«Исламская ось» Эрдогана, к которой после долгих раздумий и противоречивых заявлений, но перед лицом неминуемой иранской опасности все же примкнул и Эр-Рияд преследует две цели.
Во-первых, речь идет о легитимизации посредничества в свете создания широкой коалиции суннитских держав для оказания давления на радикальный и шиитский Иран с целью достижения компромисса.
И, во-вторых, ось Эрдогана преследует цель сдерживания региональных амбиций Израиля. Анкара выстраивает новый центр тяжести на Ближнем Востоке, который может выступить единым фронтом против израильских операций в Ливане. А с учетом возрождения неосманских тенденций во внешней политике Турции, нового статус-кво после расширения турецкого влияния в Сирии, Судане, Сомали, да и на всем Ближнем Востоке, как и в Северной Африке, с недавних пор и Ливан входит в зону ее стратегических интересов. Там Эрдоган еще успеет потеснить не только иранцев и французов, но и попытается минимизировать влияние израильских спецслужб, которые сильно влияют на нового президента-генерала Ауна.
И вот на фоне блокировки Ормузского пролива и ударов Израиля по Ливану, Турция примеряет на себя роль «регионального арбитра». Если раньше Анкара часто занимала жесткую антиизраильскую позицию ради внутренней повестки, то сейчас её стратегия стала более продуманной и глубокой, а тактика гораздо размеренной.
Турция стремится доказать Вашингтону, что только она может умиротворить Тегеран и остановить расползание войны. В новой системе безопасности, которую предлагает Эрдоган, Израиль оказывается в ситуации, где его военные действия (в частности, в Ливане) начинают восприниматься Белым домом как помеха для «большой сделки» Трампа с Ираном — именно этот месседж Турция транслирует в Овальный кабинет.
Для Турции успех сделки между США и Ираном — это кратчайший путь к укреплению собственного лидерства на Ближнем Востоке. Если Эрдогану удастся убедить Трампа надавить на Нетаньяху ради сохранения перемирия, Турция после успешной сирийской сделки и нейтрализации курдского фактора закрепится как незаменимый союзник не только Великобритании, но и США.
Если сделка состоится при посредничестве Анкары и Исламабада, это будет означать закат эпохи доминирования традиционных западных институтов в регионе.
Турция больше не хочет быть дежурным «флангом НАТО». Анкара жаждет стать центром, вокруг которого будет вращаться система безопасности Ближнего Востока. Телефонный разговор с Трампом подтверждает: Эрдоган готов использовать всё свое влияние, чтобы стать тем, кто закроет «Ормузский кризис» не силой оружия, а силой дипломатического давления и компромисса.
