Вашингтон опасается проигрыша в войне

В редкий момент откровенности президент США Дональд Трамп недавно описал противостояние с Ираном как «большую шахматную партию на очень высоком уровне». «…Я имею дело с очень умными игроками… с высоким уровнем интеллекта. С людьми с очень высоким IQ», - сказал он.

Если Иран, по собственному признанию Трампа, является «сильным» противником, то внезапное возобновление плана из 15 пунктов, отвергнутого Ираном год назад, свидетельствует о несоответствии между тем, как понимается противник, и тем, как с им ведутся переговоры. Этот план уже рассматривался Ираном в ходе прошлых переговоров и был отвергнут как нереалистичный и принудительный. Несмотря на это, администрация Трампа снова преподносит «дорожную карту» как путь к деэскалации. Тегеран в очередной раз отверг переговоры с Вашингтоном, что усиливает представление о том, что США пытаются навязать условия, а не вести диалог.

Президент США прав в одном – Иран не тот противник, которого можно легко списать со счетов или подавить. Собственное описание Трампа является неявным признанием того, что это - сложный противник, чем те, с которыми США сталкивались в прошлых войнах на Ближнем Востоке, например, в Ираке. И именно поэтому шансы складываются не в пользу США и Израиля.

Этот конфликт отражает ошибочное имперское предположение: что подавляющая военная сила может компенсировать стратегическое непонимание. США и Израиль, похоже, недооценили не только возможности Ирана, но и политическую, экономическую и историческую обстановку, на которой ведется эта война. В отличие от Ирака, Иран — это глубоко укоренившаяся и легко адаптирующаяся региональная держава. Он обладает устойчивыми институтами, сетями влияния и способностью оказывать асимметричное давление на нескольких театрах военных действий. 

Наиболее насущная проблема — отсутствие легитимности. Эта война не получила разрешения ни от Организации Объединенных Наций, ни от Конгресса США. Более того, оценки американской разведки указывают на то, что Иран не восстанавливает свою ядерную программу после предыдущих ударов, что противоречит одному из оправданий войны со стороны Вашингтона. Недавняя отставка Джо Кента с поста главы Национального контртеррористического центра оказалась особо показательной. В своем заявлении Кент настаивал на том, что Иран не представляет непосредственной угрозы для Соединенных Штатов. Сегодня большинство американцев выступают против войны, что отражает глубокую усталость после Ирака и Афганистана. Кроме того, опросы показывают, что республиканцы отстают от демократов в преддверии важнейших промежуточных выборов в ноябре.

Война носит как военно-политический, так и политически неустойчивый характер. Поддержка со стороны международных союзников также ослабевает. Великобритания — ближайший партнер Вашингтона — ограничилась координацией оборонительных действий, в то время как Германия и Франция дистанцировались от наступательных операций. Европейские союзники также отклонили просьбу Трампа о развертывании военно-морских сил для обеспечения безопасности Ормузского пролива. Это отражает не только разногласия, но и утрату доверия к американскому руководству и стратегической компетентности.

Израиль тоже столкнулся с параллельным кризисом легитимности, который начался в Газе и теперь углубился. Война в Газе серьезно подорвала его позиции на международной арене, многочисленные жертвы среди гражданского населения и гуманитарная катастрофа вызвали беспрецедентную критику даже со стороны традиционных союзников Тель-Авива. Конфронтация с Ираном усугубляет этот спад.

Удар по Ирану во время активных переговоров укрепляет представление о том, что для Израиля и США эскалация предпочтительнее дипломатии. Проблема заключается уже не только в ведении войны, но и в достоверности самого конфликта. Какими бы впечатляющими ни были вооруженные силы США и Израиля, это не компенсирует крах репутации. 

Решающим фактором может стать экономический аспект. Война уже дестабилизирует мировые рынки, приводя к росту цен на нефть и инфляции. Тем временем государства Персидского залива все чаще сомневаются в том, что США могут гарантировать безопасность. Арабские монархии, как сообщается, сейчас стремятся диверсифицировать свои партнерские отношения и обращаются к Китаю и России. То есть открылось пространство для альтернативных держав.

Войны выигрываются не только путем уничтожения потенциала, но и путем обеспечения устойчивых и легитимных политических результатов. В обоих случаях США и Израиль не справляются с этой задачей. Ирану, напротив, не нужна военная победа. Ему достаточно выстоять, нанести удар и пережить своих противников. В этом логика асимметричного конфликта: более слабая держава побеждает, а сильная проигрывает, когда издержки продолжения войны становятся непосильными.

Эта динамика уже очевидна. Трамп, похоже, теперь ищет выход из положения — возобновляет предложения и сигнализирует об открытости к переговорам. В свою очередь, способность Ирана угрожать энергетическим потокам, выдерживать давление и влиять на темп эскалации означает, что Тегеран владеет ключевыми стратегическими козырями.

А.ЗАМАНОВА