Новая война с Ираном становится ловушкой для США  

Последние заявления Дональда Трампа, угрозы в адрес Тегерана, обсуждение новой военной операции и утечки о подготовке ударов создали впечатление, что Ближний Восток находится буквально в нескольких шагах от очередного масштабного конфликта. Однако неожиданное решение Белого дома отложить третий раунд военной операции против Ирана показало: Вашингтон столкнулся с куда более сложной реальностью, чем предполагали американские «ястребы».

Сам Трамп объяснил отсрочку просьбой лидеров стран Персидского залива — Катара, Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов. В своей соцсети Truth Social американский президент заявил, что именно они попросили Вашингтон дать дипломатии еще один шанс. Однако последующие публикации The Wall Street Journal внесли серьезные коррективы в эту версию: представители стран Залива фактически опровергли существование подобных просьб и заявили, что не знали ни о каких конкретных планах немедленного удара.

Эта история стала очередным примером противоречивости нынешней американской политики. С одной стороны, Трамп продолжает использовать максимально жесткую риторику, заявляя, что «время Ирана подходит к концу» и что Тегеран должен «действовать быстро, иначе от него ничего не останется». С другой — за этими угрозами все чаще следует откат назад, что уже породило в американской политической среде уничижительный термин TACO — «Trump Always Chickens Out».

Но проблема заключается не только в репутационных потерях Трампа. Главная причина осторожности Белого дома гораздо глубже: новая война против Ирана может обернуться для США и их союзников стратегическим кошмаром.

На протяжении последних месяцев Вашингтон и Израиль пытались продемонстрировать, что ракетно-дроновый потенциал Ирана существенно ослаблен. Однако поступившие после перемирия разведданные поставили под сомнение эти оценки. По данным американских СМИ, Тегеран сохранил около 70 процентов своего ракетного арсенала и располагает тысячами беспилотников. Это означает, что в случае новой эскалации Иран способен нанести массированные удары не только по Израилю, но и по американским базам и союзникам США в регионе.

Именно здесь проявляется главная уязвимость американской стратегии. Страны Персидского залива остаются ахиллесовой пятой Вашингтона. Любая большая война автоматически превращает нефтяную инфраструктуру региона в потенциальную цель. Атаки на объекты в Саудовской Аравии, ОАЭ или Катаре способны вызвать настоящий энергетический шок мирового масштаба.

Особенно тревожным фактором для арабских монархий стали сообщения о тесных связях между ОАЭ и израильскими структурами безопасности. После начала предыдущей фазы конфликта неоднократно появлялась информация о тайных визитах представителей «Моссад» в Абу-Даби. Для Тегерана это может стать основанием для гораздо более жесткого ответа в случае новой войны.

В результате государства Залива оказались в крайне сложной ситуации. С одной стороны, они не заинтересованы в усилении Ирана. С другой — полномасштабный конфликт может нанести им колоссальный экономический и инфраструктурный ущерб. Именно поэтому региональные игроки пытаются избежать сценария прямой эскалации.

Но проблема Трампа заключается не только во внешнем факторе. Внутри самих США поддержка новой войны стремительно падает. Согласно опросу The New York Times и Siena College, около 64 процентов американских избирателей считают решение о войне с Ираном ошибочным. Это крайне тревожный сигнал для Белого дома на фоне приближающихся промежуточных выборов в Конгресс.

Американское общество все больше устает от внешнеполитических конфликтов, особенно когда они напрямую отражаются на кошельке граждан. А война с Ираном уже начала бить по внутренней экономике США. Рост цен на нефть мгновенно привел к скачку стоимости топлива. По данным американских СМИ, бензин и дизель подорожали более чем на 50 процентов по сравнению с прошлым годом. В некоторых штатах, включая Калифорнию, цена бензина достигла рекордных значений. Подорожание топлива автоматически потянуло за собой рост цен практически на все — от авиабилетов до продуктов питания. Для американцев, готовящихся к летнему сезону и празднованию Дня памяти, это стало особенно болезненным ударом.

Политическая опасность для Трампа очевидна. Его президентство строилось на обещаниях экономической стабильности и борьбы с инфляцией. Однако новый ближневосточный кризис фактически разрушает этот нарратив. Рост цен, удорожание логистики и нестабильность рынков создают серьезную угрозу для рейтингов администрации.

Не менее важен и военный аспект. Несмотря на всю жесткость риторики, США прекрасно понимают: даже масштабные авиаудары не гарантируют достижения стратегических целей. Иранская система власти за десятилетия санкций и конфликтов продемонстрировала высокую устойчивость. Более того, после последних событий влияние Корпуса стражей исламской революции внутри страны только усилилось.

Вашингтон может уничтожить отдельные объекты, ликвидировать командиров, нанести ущерб инфраструктуре. Но нет никаких гарантий, что это приведет к капитуляции Тегерана или смене политического курса. Напротив, новая война может еще сильнее радикализировать иранское руководство.

Особую тревогу вызывает сценарий возможной наземной операции. Идея захвата или уничтожения запасов обогащенного урана выглядит крайне рискованной. Любые потери американских военных мгновенно вызовут резкую негативную реакцию внутри США.

По сути, Трамп оказался в ловушке собственной риторики. Он не может полностью отказаться от давления на Иран, поскольку это будет воспринято как слабость. Но и переход к масштабной войне несет колоссальные политические и экономические риски. Поэтому нынешняя стратегия Вашингтона все больше напоминает бесконечный цикл угроз и откатов. Белый дом демонстрирует готовность к силовым действиям, Тегеран отвечает жесткими заявлениями и демонстрацией военного потенциала, после чего стороны вновь возвращаются к разговорам о переговорах.

Но главный вывод заключается в другом: война против Ирана перестала быть для США «быстрой и управляемой операцией». Сегодня это сценарий с непредсказуемыми последствиями — для экономики, мировой энергетики, региональной безопасности и внутренней политики самих Соединенных Штатов.

Р.ВЕЛИЕВ